Неточные совпадения
Счастлив путник, который после длинной, скучной дороги с ее холодами, слякотью, грязью, невыспавшимися станционными смотрителями, бряканьями колокольчиков, починками, перебранками, ямщиками, кузнецами и всякого рода дорожными подлецами
видит наконец знакомую крышу с несущимися навстречу
огоньками, и предстанут пред ним знакомые комнаты, радостный крик выбежавших навстречу людей, шум и беготня детей и успокоительные тихие речи, прерываемые пылающими лобзаниями, властными истребить все печальное из памяти.
— Я любила его, и он любил меня; но его мать не хотела, и он женился на другой. Он теперь живет недалеко от нас, и я иногда
вижу его. Вы не думали, что у меня тоже был роман? — сказала она, и в красивом лице ее чуть брезжил тот
огонек, который, Кити чувствовала, когда-то освещал ее всю.
Фигура Степана Аркадьича опять зашла за куст, и Левин
видел только яркий
огонек спички, вслед затем заменившийся красным углем папиросы и синим дымком.
Самгин
видел, как отскакивали куски льда, обнажая остов баррикады, как двое пожарных, отломив спинку дивана, начали вырывать из нее мочальную набивку, бросая комки ее третьему, а он, стоя на коленях, зажигал спички о рукав куртки; спички гасли, но вот одна из них расцвела, пожарный сунул ее в мочало, и быстро, кудряво побежали во все стороны хитренькие
огоньки, исчезли и вдруг собрались в красный султан; тогда один пожарный поднял над огнем бочку, вытряхнул из нее солому, щепки; густо заклубился серый дым, — пожарный поставил в него бочку, дым стал более густ, и затем из бочки взметнулось густо-красное пламя.
Самгин почувствовал, что он теряет сознание, встал, упираясь руками в стену, шагнул, ударился обо что-то гулкое, как пустой шкаф. Белые облака колебались пред глазами, и глазам было больно, как будто горячая пыль набилась в них. Он зажег спичку,
увидел дверь, погасил
огонек и, вытолкнув себя за дверь, едва удержался на ногах, — все вокруг колебалось, шумело, и ноги были мягкие, точно у пьяного.
— А может быть, это — прислуга. Есть такое суеверие: когда женщина трудно родит — открывают в церкви царские врата. Это, пожалуй, не глупо, как символ, что ли. А когда человек трудно умирает — зажигают дрова в печи, лучину на шестке, чтоб душа
видела дорогу в небо: «
огонек на исход души».
Заметив, что Дронов называет голодного червя — чевряком, чреваком, чревоедом, Клим не поверил ему. Но, слушая таинственный шепот, он с удивлением
видел пред собою другого мальчика, плоское лицо нянькина внука становилось красивее, глаза его не бегали, в зрачках разгорался голубоватый
огонек радости, непонятной Климу. За ужином Клим передал рассказ Дронова отцу, — отец тоже непонятно обрадовался.
—
Вижу — скромный
огонек у вас, спросил горничную: чужих — нет? Нет. Ну, я и осмелился.
У нас, мои любезные читатели, не во гнев будь сказано (вы, может быть, и рассердитесь, что пасичник говорит вам запросто, как будто какому-нибудь свату своему или куму), — у нас, на хуторах, водится издавна: как только окончатся работы в поле, мужик залезет отдыхать на всю зиму на печь и наш брат припрячет своих пчел в темный погреб, когда ни журавлей на небе, ни груш на дереве не
увидите более, — тогда, только вечер, уже наверно где-нибудь в конце улицы брезжит
огонек, смех и песни слышатся издалеча, бренчит балалайка, а подчас и скрипка, говор, шум…
Видел, как следили за мной из угла залы, когда, бывало, танцуют (а у нас то и дело что танцуют), ее глазки,
видел, как горели
огоньком —
огоньком кроткого негодования.
Оглянувшись кругом, я
увидел, что все уже спали. Пожелав Дерсу покойной ночи, я завернулся в бурку, лег поближе к
огоньку и уснул.
В это время я
увидел впереди небольшой
огонек и догадался, что его разложили Дерсу и Чжан Бао.
Сквозь потемки и дым, стлавшийся по морю, я не
видел пристани и построек и мог только разглядеть тусклые постовые
огоньки, из которых два были красные.
— Мудрости Господни! — молвил в раздумье Патап Максимыч. Проговорив это, вдруг
увидел он, что лесник Артемий, присев на корточки перед тепленкой и вынув уголек, положил его в носогрейку [Трубка, большею частью корневая, выложенная внутри жестью, на коротеньком деревянном чубучке.] и закурил свой тютюн. За ним Захар, потом другие, и вот все лесники, кроме Онуфрия да Петряя, усевшись вкруг
огонька, задымили трубки.
О дальнейшем не думалось; все мысли устремились к одному, взлететь над городом,
видеть внизу
огоньки в домах, где люди сидят за чайными столами и ведут обычные разговоры, не имея понятия о том, что я ношусь над ними в озаренной таинственной синеве и гляжу оттуда на их жалкие крыши.
А Элиза Августовна, как
видите, заняла должность раздувательных мехов и раздула маленькие эротические искорки, бегавшие по Глафире Львовне, в довольно большой
огонек.
Аграфена оставалась в санях и
видела, как в избушке желтым пятном затеплился
огонек.
По-видимому, юмор живой речи в значительной степени оставался для него недоступным, и немудрено: он не мог
видеть ни лукавых
огоньков в глазах рассказчика, ни смеющихся морщин, ни подергивания длинными усами.
— Я вам скажу, например, Флоранс — что это за женщина, что это за огонь был! Сгорала, милостивый государь! сгорала и вновь возрождалась, и вновь сгорала! Однажды приезжаю к ней и
вижу, что есть что-то тут неладное; губки бледные, бровки, знаете, сдвинуты, а в глазах
огоньки горят.
Я пошел прочь. Переводя дух, огляделся. Должно быть, уж поздно было. Нигде в окнах ни
огонька, на улицах пустынная тишина. Шел, и душа была полна грешным, горячим счастьем: часто теперь буду ходить сюда, дождусь, что
увижу, как она будет раздеваться…
Сидя на полу, я
вижу, как серьезные глаза двумя голубыми
огоньками двигаются по страницам книжки, иногда их овлажняет слеза, голос девочки дрожит, торопливо произнося незнакомые слова в непонятных соединениях.
— Смотрите, голубчик, дайте мне немедленно знать, если
увидите какой-нибудь подозрительный
огонек… И попросите о том же Поленова, когда он сменит вас. Не забудете?
Я лежал в палатке один на кровати и смотрел в неспущенные полы моей палатки. На черном фоне Балкан внизу мелькали
огоньки деревни Шипки и над ней, как венец горного массива, заоблачное Орлиное Гнездо, а над ним на синем звездном небе переливается голубым мерцанием та самая звезда, которую я
видел после горной катастрофы…
— А ведь вы и меня на грех навели, — проговорил он. — Ха-ха… Нашли волков!.. Я и позабыл совсем, что сегодня у инородцев праздник. Аллах им послал веселую скотинку, вот они и поют! Огонек-то
видите на берегу? — там идет пир горой.
Действительно, на юге, недалеко, как маленькая звездочка, мелькал
огонек. Судя по расстоянию, на котором, мы
увидели огонь, до реки Нимми было еще около 5 километров. Поэтому я решил остаться на том месте, где нашли дрова. Здесь море наметало так много плавникового леса, что мы могли его жечь до утра сколько угодно.
Место для ловли рыбы, сушилка, составленные лодки на берегу и т. д. — все указывало, что где-то недалеко есть люди. Собаки тоже, как бы почуяв близость человеческого жилья, пошли бодрее. Вот и дорога, вот и свежие следы лыж. Кто-то недавно рубил дрова. И действительно, едва мы вышли на синдинскую протоку, как
увидели с правой стороны
огоньки. Это было гольдское селение Люмоми.
В один прыжок я очутилась подле Юлико и взглянула туда, куда он указывал рукою. Я
увидела действительно что-то странное, из ряда вон выходящее. В одной из башенок давно позабытых, поросших мхом и дикой травою развалин, мелькал
огонек. Он то гас, то опять светился неровным желтым пламенем, точно светляк, спрятанный в траве.
…Необъятный собор полон ладаном, туманом и тьмой. Бродят
огоньки. Маленькая исповедальня архиепископа, в ней свечи. Проходят две темные фигуры, послышался хриплый шепот: «Вы
видели «Тартюфа»?.. Вы
видели «Тартюфа»?..» — и пропал. Появляются Арманда и Лагранж, ведут под руки Мадлену.
А если и
видишь где-нибудь в окне
огонек, то, наверное, там, при трепетном свете керосиновой лампы, какой-нибудь современный Пимен строчит и декламирует...
Как путник в темную ночь,
видя впереди
огонек и боясь сбиться с дороги, ни на мгновение не спускает с него глаз, так и Литвинов постоянно устремлял всю силу своего внимания на одну точку, на одну цель.
— За что я полюбила тебя? — спросила она, как будто саму себя. И вдруг
увидела его бесконечно-усталое лицо, умный, прекрасно сформированный лоб, что-то детски-беспомощное во всей фигуре, — и горячий, матерински-нежный
огонек вспыхнул в душе.
Шел ночью прохожий один,
видит, —
огонек.
— Мало ли что кажется! Вот и мне несколько раз казалось, что там направо светит
огонек, а теперь ничего не
вижу.
Широко раскрыв глаза, удерживая дыхание, мальчик смотрел в ночной сумрак, наполнявший комнату,
видел, как тихо он трепещет от
огонька лампады пред образом…
Так волновались московские невесты. Мужья и отцы остались, как мы
видели, «при особом мнении», особенно те, кто
видел Дарью Николаевну на пресловутом обеде у Глафиры Петровны. Красота Дарьи Николаевны, ее полный расцвет молодости и силы, соблазнительная, полная неги фигура и глаза, в которых теплился
огонек только что возникающей страсти — все это не могло не произвести впечатления на представителей непрекрасного пола Белокаменной.
Вижу, окно раскрыто и
огонек светит.
Впереди, шагов за пятьдесят,
вижу избушку — в ней
огонек.
Изумруд не
видел в темноте ее тела, но каждый раз, когда она, отрываясь от сена, поворачивала назад голову, ее большой глаз светился на несколько секунд красивым фиолетовым
огоньком.
Только Самойленко и денщик различали тусклые
огоньки на море, остальные же смотрели в потемки и ничего не
видели.
Высокая стена, вдоль которой спускается дорога, закрыла от нас луну, и тут мы
увидели статую Мадонны, стоявшую в нише довольно высоко над дорогой и кустарником. Перед царицей ровно светился слабый
огонек лампады, и в своем сторожном безмолвии она казалась такою живою, что немного холодело сердце от сладкого страха. Топпи преклонил голову и пробормотал какую-то молитву, а я снял шляпу и подумал: «Как ты стоишь высоко над этою чашей, полной лунной мглы и неведомых очарований, так Мария стоит над моей душою…»
Это первая ночь, когда я спал как убитый и каменные стены дворца не давили на меня. Стены уничтожила взрывчатая сила слов Магнуса, а крыша растаяла под высоким звездным покровом Марии: в ее царство безмятежности, любви и покоя унеслась моя душа. Гора Тиволи и ее
огоньки — вот что я
видел, засыпая.
Вдруг
видит он, в дали пустой
Трепещет
огонек, и снова
Садится на коня лихого...
Когда я снова
увидела его лицо, дедушку-наиба трудно было узнать. В его пылающих, обычно суровых глазах затеплился
огонек любви и участия. Его губы улыбались и шептали такие нежные, такие ласковые слова…
— Посмотри, что это там за французской цепью против
огонька мелькнуло? Как будто б верховой… вон опять!..
видишь?
— Вот они остановились против наших ворот; видно, огонек-то
увидели… стучатся!.. Кто там? — продолжала старуха, выглянув из окна.
Я обернулся в ту сторону, на которую проводник указывал своим кнутом, и
увидел, что в конце узкой просеки что-то белелось и мелькал
огонек.
Проехав еще верст десять лесом, который становился час от часу гуще, они
увидели вдали между деревьями
огонек.
— Смотри-ка, брат? — сказал один из них, — Ну что за народ эти французы, и огонька-то разложить порядком не умеют.
Видишь — там, какой костер запалили?.. Эк они навалили бревен-то, проклятые!
— Зато взгляни направо к мельнице…
Видишь, задымился
огонек?
На этот раз, по вздохам и возне Тита, я понял, что он сильно озабочен. Я не
видел его лица, и только его тощая, длинная фигура выделялась белесоватым пятном. Натянув сапоги, он вздохнул и с минуту сидел неподвижно. Потом опять вздохнул и закурил папиросу. Казалось, самый
огонек, вспыхивавший в темноте, когда Тит затягивался, выражал тревогу и растерянность.